«Олег Михайлович был прежде всего требовательным руководителем, для него не существовало нерешаемых научных проблем» 

О совместной работе с академиком Белоцерковским, многолетней дружбе Олега Михайловича с Владимиром Евгеньевичем Фортовым и текущем решении «вечнозеленой» темы турбулентности нам рассказала Светлана Фортова, доктор физико-математических наук, профессор кафедры вычислительной физики МФТИ, ведущий научный сотрудник Института автоматизации проектирования РАН. 

— Светлана, вы одна из последних учениц Олега Михайловича, как он повлиял на вашу научную деятельность? 

— Жизнь подарила мне возможность общения со многими великими учеными, и имя академика Олега Михайловича Белоцерковского — одно из первых среди них. В нашей семье оно упоминалось часто и всегда с большим уважением, так как мой отец академик Владимир Евгеньевич Фортов был выпускником Физтеха и считал академика Белоцерковского своим учителем и наставником.

Несмотря на то что моя альма-матер — факультет вычислительной математики и кибернетики МГУ, я уже почти 30 лет работаю в Институте автоматизации проектирования РАН, созданном Олегом Михайловичем для передовых научных исследований в области вычислительной математики. 

— То есть над задачами, поставленными Олегом Михайловичем, работал и работает целый институт?

— Верно. Основные направления научной деятельности Олега Михайловича были связаны с разработкой численных методов и решением проблем нелинейной механики во многих значимых для нашей страны областях: аэрогазодинамика спускаемых космических аппаратов, гидрофизика, физика плазмы, механика деформируемого твердого тела и ряда других. 

Разработанные при непосредственном участии Олега Михайловича новые вычислительные методы:  крупных частиц, консервативный метод потоков, метод расщепления, сеточно-характеристический метод, статистический метод частиц — нашли широкое применение в работе различных предприятий нашей страны. Научные труды Олега Михайловича переведены на несколько языков. За рубежом его называли Mr. Detached Shock Wave (Мистер отошедшая ударная волна), а в научном музее института имени Фон-Кармана (г. Брюссель) есть специальные стенды, посвященные исследованиям академика Белоцерковского. Вся советская аэрокосмическая отрасль активно использовала его идеи. Мало кто помнит, что космический аппарат, на котором Юрий Гагарин совершил первый космический полет, был рассчитан молодым ученым Олегом Белоцерковским.

Кроме того, академик Белоцерковский создал крупную научную школу в области вычислительной механики, а его «научные дети и внуки» успешно работают в различных организациях Российской академии наук, высшей школы и ведущих отраслях промышленности. 

— А над каким проектами вы работали?

— Особое место среди научных интересов Олега Михайловича занимала тема турбулентности, «вечнозеленая» научная тематика, теория которой до конца не построена до сих пор. Олег Михайлович пригласил меня работать в отделе численных методов и турбулентности и вести тему по параллельным вычислениям в этой области. Сейчас я руковожу этим отделом, продолжая дело своего учителя. Я горжусь тем, что у нас много талантливых студентов и аспирантов, которые, как и я, влюблены в теорию турбулентности. Надеюсь, что они сделают следующий шаг в познании этого уникального явления природы.

— То есть над этой задачей, поставленной Олегом Михайловичем, ученые работают до сих пор?

— И таких задач не одна, но многие из них успешно решены еще при жизни Олега Михайловича. Помню, как много лет назад он с любовью показывал здание Института автоматизации проектирования РАН, которое располагалось в старинном особняке на улице Юлиуса Фучика в Москве. 

Олегу Михайловичу было тяжело подниматься по ступеням, но он был так горд своим институтом, своим ИАПчиком, как он его называл, что двигался как мальчишка, показывая научные лаборатории и отделы. Мне он доверил одну из самых красивых, на мой взгляд, тем вычислительной физики — моделирование турбулентности в сдвиговых слоях. Все помнят песню «Облака — белогривые лошадки». Так вот, красивые завитки, которые мы видим на небе, это результат развития сложного явления гидродинамической неустойчивости, которая возникает на границе раздела двух сред, движущихся с различными скоростями. Это неустойчивость Кельвина—Гельмгольца. Но нам стоить помнить, что в турбулентности очень много видов неустойчивостей, в результате которых могут развиться совершенно уничтожительные явления природы, например циклоны или антициклоны. Академик Белоцерковский поставил передо мной задачу численного моделирования крупных вихрей и предсказания поведения явлений подобного рода. Эта задача была успешно решена, а результаты отражены в многочисленных совместных с Олегом Михайловичем публикациях.

— Каким руководителем был Олег Михайлович?

— Олег Михайлович был прежде всего требовательным руководителем, для него не существовало нерешаемых научных проблем, и нам приходилось много думать над их решением. Брался он всегда за самые сложные задачи, которые еще никем не были решены. Раз в неделю он вызывал сотрудников нашего отдела в свой большой академический кабинет в институте, мы садились справа от него за большой переговорный стол и начинали рассказывать о текущих численных экспериментах и особенно о проблемах, которые мы видели. Он курил, курил много. Эта привычка возникла еще в юности во время Второй мировой войны, когда он, 15-летний юноша, попал на трудовой фронт в «первый котел», как называли тогда Вязьму. Олег Михайлович мог надолго задуматься… Наши научные дискуссии длились порой по четыре-пять часов. Но мы никогда не выходили от него без плана расчетов на ближайшую неделю. 

Я стараюсь сохранить этот продуманный подход и в своем отделе численных методов и турбулентности и считаю это очень эффективным способом научного движения вперед в вычислительных экспериментах. Помню вечный вопрос Олега Михайловича, когда он нас встречал: «Ну как? Куда продвинулись?» И нужно было отвечать быстро и ясно. Именно поэтому мои студенты имеют хороший опыт подготовки докладов по результатам решения своих задач, они успешно выступают на конференциях, ездят на научные школы, на пятом-шестомм курсах сами пишут статьи в хорошие журналы. Я считаю это очень важным не только потому, что ребята уже в студенчестве чувствуют себя причастными к решению важных научных задач, но и потому, что, имея публикации в журналах, они получают за них баллы, что, соответственно, отражается на их зарплате в институте. Подчеркну, что очень важно для ученого, и тем более молодого ученого, иметь возможность достойно жить и строить планы на будущее. Этому меня тоже научил академик Белоцерковский, который всегда заботился не только о благосостоянии своих сотрудников, но и об их здоровье. У него было много знакомых врачей, так как медицинская тематика активно развивалась в его научной школе.

— Участие во всем. Но есть ли сейчас актуальные задачи в Институте автоматизации проектирования, которые поставил Олег Михайлович?

— Основное направление работы нашего института сохранилось таким же, как его задумал академик Белоцерковский. Это математическое моделирование проблем гидрофизики, турбулентности, многомерных задач физики плазмы (применительно к проблеме лазерного термоядерного синтеза), задач механики деформируемого твердого тела, проблем моделирования аддитивных технологий, процессов горения и детонации в газовых и гетерогенных средах, математическое моделирование медико-биологических процессов. Но мы открыты новому. Постепенно к этим задачам применяются методики, связанные с искусственным интеллектом. 

— Владимир Евгеньевич Фортов и Олег Михайлович Белоцерковский плодотворно сотрудничали многие годы. Какие их совместные проекты вы бы выделили? 

— Их сотрудничество началось с курьезного момента, когда Владимир Евгеньевич был студентом МФТИ, а Олег Михайлович — его ректором. Кстати, из-за одного вопроса-ответа в выступлении команды КВН Физтеха на всесоюзном телевидении Володю Фортова, капитана команды Физтеха, будущего президента РАН, чуть не выгнали из института. Все могло произойти по настоянию бдительных идеологических работников из партийных органов. На разминке капитанов на вопрос, что такое радость труда, Володя Фортов ответил: «Это чувство, которое испытывает поэт, глядя на строящуюся электростанцию». КВН тогда был единственной передачей, которая шла в прямом эфире. После той шутки она тоже стала идти в записи. Владимир Евгеньевич был очень благодарен ректору, что тот его не отчислил из института, а всего на неделю выселил из общежития. 

Надо отметить, что Олегу Михайловичу нелегко было в то время регулировать отношения института с партийной организацией, сохранять баланс между свободой студентов и общепринятыми правилами поведения. Когда он приходил к партийному руководству, то часто оставлял на столе газету «За науку» (которая позже превратилась в журнал, в котором вы читаете это интервью. — прим. ред.), она всегда была интересная, темы в ней поднимались острые. А потом видел, как партийные товарищи ее читали и даже разгадывали кроссворды. Олег Михайлович был тонким политиком.

Вообще, многие выпускники Физтеха подчеркивали, что ректор Белоцерковский был доступен всегда: к нему можно было подойти, спросить, поспорить, и предложить. Он слушал сам и умел слышать других. Поэтому к нему шли — не только за решениями, но за уверенностью, что ты не один. Многие, кто учился в то время, вспоминают, что Олег Михайлович давал ощущение масштаба, как личного, так и научного. Он дал многим большой импульс в жизни. Например, академик Фортов стал не только всемирно известным ученым в области экстремальных состояний вещества, но и долгие годы преподавал на Физтехе, был заведующим кафедрой физики высокотемпературных процессов, всегда поддерживал Физтех. Очень многие выпускники Физтеха достигли самых выдающихся успехов не только в науке, но и в руководстве различными предприятиями и организациями.

— Как проходила их работа? Нас, конечно, интересуют Олег Михайлович и Владимир Евгеньевич с личной стороны. Какими они были людьми? 

— Владимир Евгеньевич всегда с большим уважением относился к своим учителям — академикам Олегу Белоцерковскому, Александру Шейндлину, Якову Зельдовичу и к основателю научного центра в Черноголовке Федору Дубовицкому. Федор Иванович, кстати, несколько месяцев исполнял обязанности ректора Физтеха. Помню, как раз в месяц папа обязательно ездил к одному из своих учителей, интересовался здоровьем, рассказывал о событиях в науке и Академии наук. Он поддерживал этими известиями своих учителей до последних дней их жизни. И, конечно, получал от них неоценимые, основанные на их жизненной мудрости и научном опыте, советы. Этих великих людей объединяла невероятная преданность науке и ученым. 

Помню, папа очень метко сказал об Олеге Михайловиче: «Кто-то удачно назвал его ракетным двигателем, который на обычном топливе обеспечивает тягу большую, чем на обогащенном. Он сам горел и щедро отдавал нам свои импульсы!».

Конечно, в то время все значимые события в советской и российской науке обсуждались между академиками Фортовым и Белоцерковским, они всегда поддерживали друг друга. Например, когда настала вычислительная эра, Олег Михайлович организовал Российско-индийский центр компьютерных технологий для передовых численных экспериментов в нашей стране. Финансирование покупки самой быстродействующей на тот момент машины PARMA для этого центра было поддержано правительством Российской Федерации и лично министром науки и технологий академиком Фортовым. 

— И при столь напряженной научной работе Олег Михайлович успевал руководить Физтехом!..

— Более того, не перечесть обсуждений, связанных с развитием Физтеха. Он ведь был родным детищем академика Белоцерковского. Он всегда видел много проблем, старался идти в ногу со временем и делать все возможное для того, чтобы Физтех был самым престижным физико-техническим вузом мира. Олег Михайлович часто сравнивал МФТИ и Массачусетский технологический институт (Massachusetts Institute of Technology). Во многом он видел превосходство Физтеха.

Одно из последних размышлений на эту тему состояло в том, что на базе Физтеха необходимо развивать научно-исследовательские лаборатории. И прекрасно, что это сейчас активно делается. Мой опыт показывает, что сейчас эффективнее научному руководителю приехать к студентам, нежели студентам доехать до академического института. Это связано со многими факторами. Сильная загруженность студентов, дальнее расположение базовых институтов, загруженность дорог. В среднем добраться до базового института в одну сторону занимает около двух часов. Поэтому мы организовали обучающий процесс на кафедре вычислительной физики так, что я приезжаю на Физтех и работаю в кабинете со студентами три-четыре раза в неделю. И это, как я говорила, дает результаты.

— Вы активно участвуете в организации мероприятий в честь памяти Олега Михайловича Белоцерковского и Владимира Евгеньевича Фортова. Расскажите о них поподробнее.

— Да, я считаю своим долгом увековечить память великих ученых, особенно тех, с кем я была знакома лично, кто остался в моем сердце. Естественным образом, после ухода из жизни моего отца он стал первым, о ком мне хотелось рассказать. Сейчас его именем названа гора на Кавказе высотой 3814 метров, площадь в родном научном центре Черноголовка. 

Проводится ежегодная Фортовская конференция по экстремальным состояниям вещества. Написаны книги, снят фильм и видеолекция. Сделан сайт, посвященный академику Фортову.

Приятно сказать, что формат современной видеолекции, которая за полчаса увлекательно и общедоступно рассказывает о жизни и достижениях ученого, оказался очень интересен большому количеству зрителей. Это привлекает как молодых, так и зрелых ученых. У видеолекции тысячи просмотров, сайт тоже активно действует, на нем появляется новая актуальная информация.

По такому же пути идет план увековечения памяти нашего учителя и наставника Олега Михайловича Белоцерковского. Мы с любовью подготовили сайт, посвященный академику, снимаем видеолекцию о его жизни, скоро выйдет книга с многочисленными редкими фотографиями и его уникальными цитатами: «Страницы жизни академика Белоцерковского». В ноябре на Физтехе пройдет конференция, посвященная 100-летию Олега Михайловича. Хотелось бы ее сделать ежегодной и привлечь к участию как можно больше молодежи, так как именно в ней будущее нашей науки. 

 Хочется сказать огромное спасибо за поддержку этих мероприятий Академией наук, МФТИ, многочисленными учениками и коллегами Олега Михайловича. Неоценимый вклад в увековечивание памяти академика Белоцерковского внесли благотворительный фонд «Развитие химической физики», национальный проект России «Молодежь и дети», программа «Приоритет».

Светлана Фортова, профессор кафедры вычислительной физики МФТИ, ведущий научный сотрудник Института автоматизации проектирования РАН. Фото: Анастасия Каплина.