Научно-фантастический рассказ про возможное будущее, в котором долголетие контролируется искусственным интеллектом с помощью фитнес-клипс.
— Утренний рацион №7 готовится к печати, внесите необходимые изменения,— нежно пропел голос кухонного принтера.
Из его недр по конвейерной ленте уже выехала ежедневная порция «зеленой бурды», как я ее называю. Витамины, минералы, лекарства, по идее, состав меняется каждый день в зависимости от состояния моего здоровья, но вкус все такой же: будто сметану смешали с отваром из старого банного веника, бр-р-р.
— Кофе,— скомандовала я,— натуральный, средняя обжарка, мелкий помол, приготовить в турке, засыпка моя стандартная! Омлет из двух яиц с прошутто и брокколи! Круассан…— я сделала паузу и пошла ва-банк,— миндальный!
Принтер пискнул, заскрежетал, лента конвейера вновь пришла в движение, и вот, вот она, моя любимая фарфоровая чашечка с глотком терпкого, ароматного…
— Пф-ф-ф-тьфу, что это, Бэрримор! — возопила я, негодующе округлив очи.
А меж тем пред эти самые очи обнаглевшая скатерть-самобранка выкатила неаппетитный бледно-зеленый блин и круглый цельнозерновой хлебец из тех, что по виду (да и по вкусу) практически не отличимы от подставки под стакан.
— Это цикорий,— певучее контральто принтера среагировало на кодовое имя и сменилось суховатым баритоном.— Белковый омлет с цукини и хлебец.
— Но это не мой заказ!
— Прошу прощения,— в беседу гнусавым голосом Слоненка из мультфильма «38 попугаев» вклинилась фитнес-клипса, вставленная в ухо. Она развернула перед моими глазами псевдоэкран, где, напоминая панель управления самолетом, переливались всеми цветами радуги индикаторы физических процессов моего тела.— Кофе вам сегодня противопоказан: тоны сердца глуховаты, ритм учащенный. Из омлета убраны желтки: уровень холестерина близок к верхней границе нормы. От капусты имеется риск вздутия живота. А миндальный круассан…
— Да понятно все с круассаном, верни хотя бы кофе, вчера же было можно! — в моем голосе против воли прорезались просящие нотки.
— А сегодня нельзя,— неумолимо прогундел Слоненок.
— Бабуленька, хочешь, я напечатаю тебе этот твой ку… кура… сан? — ах, Анечка, добрая душа!
На самом деле Анечка мне пра-пра-правнучка, но мы договорились звать друг друга просто бабушкой и внучкой.
— Да ладно, малышка,— я взяла себя в руки, как-никак, семейное утро.— Как там говорится? Есть, чтобы жить, а не жить, чтобы есть… Это же все очень полезно…
— Конечно, полезно,— вступилась за цифрового диктатора Катюша, пра-пра-внучка, мама Анечки.— Раньше люди ели вообще что хотели: сладкое, соленое, жирное… Фитнес-клипс не носили и не доживали даже до восьмидесяти. Вот разве ты, бабуля, могла бы без нее в свои сто с хвостиком, бегать на лыжах по 20 километров?
— Конечно, нет,— проворчала я,— потому что могла бы спокойно валяться в это время на диване с книжкой, попивая кофе с круассаном.
— Так можно же выбрать другой спорт?
— Ну да, например, скандинавскую ходьбу с толпой таких же старых клюшек. Тут хоть быстрее ногами двигаешь — быстрее норму выполняешь. Анечка, увидев, что взрослые спорят, скуксилась, и я сдалась.
— Ну конечно, сейчас лучше, Анечка, тебя я ни на какой круассан не променяю! Бабушка побегает на лыжах, проветрится, а там и Бэрримор в награду подкинет что-нибудь вкусненькое на ужин!
Выбравшись на лыжную трассу я, тем не менее, все еще кипела: досада от утреннего цикория никак не хотела улечься. Но против этого у меня было в запасе верное средство.
— Набрать Ягу Змиевну!
— Абонент недоступен для вашего звонка,— мягко промурлыкал голосовой помощник. Я схватилась за сердце и бессильно осела прямо в сугроб. Яга Змиевна, известная остальному миру как Татьяна Юрьевна, была моей закадычной подруженцией еще с детского сада. Я — полноватая, медлительная книжная девочка (в своем списке контактов она метко окрестила меня Совуньей) и она — юркая, как ящерица, разбитые коленки, ни секунды покоя, внезапно образовали удивительно устойчивый тандем. Наша дружба пережила сад, школу, институт, огонь, воду и медные трубы.
Против нашей дружбы были родители: моя фантазия, помноженная на Танькину активность, порой давала те еще результаты. Например, рецепт пороха вычитала я, а ингредиенты добыла она. И под руку лезла тоже она, поэтому я до сих пор считаю несправедливым, что моим родителям пришлось оплатить ремонт кухни Танькиных. Нас рассаживали учителя, пытались развести в разные потоки университетские преподаватели, но мы упорно воссоединялись, как намагниченные.
Вот и сейчас, спустя больше века с момента знакомства, мы регулярно созванивались во время обязательных занятий спортом, чтобы посетовать друг другу на «порабощение человечества машинами». Вообще-то, я по большей части согласна с Катюшей: ну в самом деле, разве здоровые зубы (все до единого свои, только некоторые выращенные заново), подвижные суставы (раньше бы вставили титановый, теперь через микроразрез чинят свой), гибкая спина, легкость движений не стоят некоторых ограничений? Раньше такую роскошь, как личный тренер, диетолог, врач, психолог могли позволить себе лишь избранные.
Сейчас — наоборот, можно жить и без фитнес-клипсы, только налог придется платить больше, как бы компенсируя возможные дополнительные затраты на лечение. «Так что вот так мы и ходим все с клипсой в ухе: добровольно и с песнями. Едим, что ИИ посоветует, скажет бегать — бегаем, скажет прыгать — прыгаем. В этом дивном новом мире нам осталась роль домашних котиков, а мы и рады: полезный корм, когтеточка, лежанка»,— ядовито прокомментировала мои доводы Змиевна на прошлом созвоне. Значит, всё?
— Что с ней случилось? — непослушными губами произнесла я.
— Абонент недоступен для вашего звонка,— повторил помощник.— Проанализированы ваши показатели здоровья после созвонов: подъем артериального давления, ухудшение сна, раздражительность. Контакт признан нежелательным. Предоставлены альтернативные варианты.
На псевдоэкране замелькали анкеты бабок и дедов с улыбками во все 32, любящих спорт, петь хором, выпиливать лобзиком, дружелюбных и бодрых настолько, что меня чуть не стошнило.
— Ах, злопакостная ты железяка,— простонала я.— А вот это мне не вредно? Да у меня чуть сердце не остановилось!
— Приношу свои извинения,— после паузы, как будто нехотя, выдала клипса.
Ого! На моей памяти такого еще не бывало! Пусть это и не настоящее чувство вины, но надавить на него можно.
— Резкий обрыв многолетней связи очень горек,— я постаралась добавить в голос дрожи.— Может, мне будет дозволено хотя бы навестить ее в последний раз?
Мигнул красный огонек — отказ.
— Видеосозвон? Звонок? Открытка?
Открытку деспот разрешил с условием продемонстрировать текст. Ну что ж…
Вечером я вытребовала у кухонного принтера Бэрримора фрукт как компенсацию за стресс. Лимон — несколько необычный выбор, но пристыженная за промах клипса без проблем одобрила заявку.
Вскоре была готова и открытка: «Ну что, Танечка? Видимо, наше общение теперь слишком вредно для нас. Спасибо тебе за все. Не унывай, выберись куда-нибудь, например в бананово-лимонный Сингапур, сокровище мое, погрей косточки на пляже, перечти мое письмо и воспрянь духом!»
Текст был одобрен, я запечатала открытку в конверт и забросила в транслятор. Конверт растаял, чтобы материализоваться в трансляторе Змиевны. Копия полностью повторяет оригинал вплоть до расположения каждого атома, и старая перечница не сможет не обратить внимания на то, что я подчеркнула некоторые слова.
Через пару дней мы встретились. Координаты, написанные на открытке лимонным соком, принадлежали небольшому клочку земли у леса, где стоял маленький, но «умный» домик. Он достался мне от четвертого мужа давным-давно, поэтому не был снабжен новейшей генерацией искусственного интеллекта, поддерживал себя в рабочем состоянии и достойной форме, а в чужие дела не лез.
— Смотри,— Яга Змиевна облокотилась на краешек кухонного стола, набрасывая схему участка,— без клипс наше довольствие будет скудным, но мы можем выращивать что-нибудь! Помнишь Гришу? Он директор института Вавилова, с семенами не будет проблем. А Игорь работает в Тимирязевке, у них есть пчелы. Пасека, мед — халявный сахар, а потом и медовуха! — она игриво ткнула меня локтем в бок.
На моем лице играла улыбка. Показатель счастья перебрался к отметке 97%, впервые за долгое время. Я в последний раз полюбовалась сиянием псевдоэкрана, сняла клипсу и решительным движением бросила ее в камин. Скорее всего, этим поступком я сократила свою жизнь на несколько лет. Да и жить колонией стариков-луддитов будет не так просто. Но зато это будет жизнь человека, а не котика.
