Премию имени Альфреда Нобеля по экономике получили Роберт Холл (Robert E. Hall) и Майкл Вудфорд (Michael Woodford) — за работы, заложившие «микроэкономические основания макроэкономической стабилизации».
В середине ХХ века кейнсианская теория спроса занимала доминирующие позиции как в академических кругах, а послевоенная формализация этого учения неокейнсианцами (такими как Саймон Кузнец и Пол Самуэльсон) была золотым стандартом не только в академии, но и госуправлении. Тем не менее, к тому моменту, как Ричард Никсон произнес свое знаменитое «Сегодня мы все кейнсианцы», многие из несущих элементов теории уже были поставлены под сомнение представителями макроэкономистов-неоклассиков (так называемая «критика Лукаса»). А кризис 1970-х годов, подаривший миру понятие стагфляции, еще больше пошатнул кейнсианские позиции.
Основная проблема кейнсианства заключалась в том, что она буквально постулировала логику потребления как функцию от дохода — в своей оригинальной работе 36-го года Кейнс прямо пишет об этом как о «фундаментальном психологическом законе» (sic!). В этом свете не так удивительно, что полвека спустя экономисты уже не могли просто принять это на веру, и еще менее удивительно, что многие из них — тут, помимо уже упомянутого Роберта Лукаса следует назвать как минимум Фрэнка Модильяни и Милтона Фридмана — взялись за создание альтернативных Кейнсу моделей. Однако ни гипотеза перманентного дохода (Фридман), ни теория жизненного цикла (Модильяни) не заходили так далеко, чтобы давать формальное предсказание изменения потребления во времени. Эту задачу, собственно, и решил Роберт Холл в 1978 году. Фридман и Модильяни говорили, что люди планируют свои расходы, опираясь не столько на свой нынешний доход, сколько за свой доход вообще в течение жизни. Холл в соответствии с этим тезисом показал, что тогда можно просто описывать потребление уравнением Эйлера, а предсказумые изменения дохода не будут влиять на уровень потребления — потому что если ты знаешь, что будешь богаче через месяц, то потреблять больше начнешь уже сегодня, и наоборот). Следовательно, изменение потребления во времени можно отвязать от изменений дохода в эмпирических данных, и рассматривать его как процесс случайного блуждания — не потому, конечно, что потребление не связано с доходом, эта связь реальна, но ожидать того, что изменения потребления в данных будет следовать изменениям дохода, нельзя. Резкие устойчивое приращение либо сокращение потребления будут связаны только с неожиданными изменениями дохода. Эта модель расходится с кейнсианским убеждением, что потребление в моменте напрямую связано с доходом. Тем не менее, вывод Холла, что уровень дохода не обладает предсказательной силой для потребления, прекрасно подтверждался агрегированными данными.
Работы Вудфорда, сегодня получившие признание Нобелевского комитета, были написаны намного позже работ Холла. Ключевой здесь, пожалуй, будет книга 2003 года, посвященная монетарной политике. Вудфорд в ней описал теорию, которая позволила связать изменение краткосрочной процентной ставки (которую устанавливает ЦБ) с инфляцией и объемом производства — и это, соответственно, роднит его работу с тем, чем занимался Холл в конце 70-х. В то время как последний показал, как из модели рационального потребителя можно получить проверяемые утверждения о динамике потребления, первый продемонстрировал, как вывести уравнения макроэкономической динамики из модели рациональных потребителей и фирм (и, соответственно, сформулировать критерии политики ЦБ). Один из самых примечательных выводов Вудфорда, кстати, в том, что обещания центробанка удерживать или изменить процентную ставку в будущем также имеют ощутимый эффект на экономику — правда, конечно, при условии, что сам институт (и его обещания, соответственно) легитимен в глазах участников рынка.
