Виктор Сиднев — выпускник МФТИ, самый обаятельный магистр игры «Что? Где? Когда?», бывший мэр Троицка, президент Союза развития наукоградов и руководитель исследовательской компании «Ковэй Рус». В интервью журналу «За науку» он рассказал о разных этапах своей жизни: учебе на Физтехе, большой игре, преподавании в американской школе, переходе в бизнес, а затем в политику и о том, как держать высокую планку, несмотря на глобальные перемены.
О Физтехе
«За науку»: Виктор Владимирович, у вас яркий и разносторонний карьерный путь. Но мы начнем сначала: почему вы выбрали для поступления Физтех?
Виктор Сиднев: Как я поступил на Физтех, для меня до сих пор загадка. Учился в обычной ярославской школе, она и сейчас является базовой спортивной школой хоккейного клуба «Локомотив». Мы много времени проводили на сборах и соревнованиях, поэтому я за компанию и поехал с ребятами поступать на Физтех. Но есть легенда, которую знают все физтехи, о людях, которые сдали четыре экзамена на 20 баллов и не поступили, а есть, кто сдал на 12 баллов и поступил. Как правило, никто таких людей не видел, но я один из тех, кто получил 12 баллов и по результатам собеседования меня приняли. Думаю, это случилось благодаря профессору Александру Михайловичу Дыхне, который был в комиссии. Так что мое поступление это скорее чудо.
«ЗН»: Как проходили учебные будни в то время?
ВС: Поступил я на ФАКИ — факультет космических исследований. Ну из самых примечательных воспоминаний это наш студенческий клуб. Мы были первыми обитателями общежития в Зюзино, где сразу организовали клуб «Старые времена». В нем были установлены стилизованные расписные столы, где были две буквы СВ. Но народ говорил, что это инициалы Сиднев Виктор, потому что я был первым президентом клуба. И это было замечательное место, где выступали известные музыканты и поэты. Многие из них потом нас тепло вспоминали, тот же Андрей Макаревич* (включен Минюстом РФ в реестр иностранных агентов) в своей книге называет наш клуб «кормушкой», потому что мы часто приглашали их играть на танцах. Брали они 110 рублей за вечер, а у нас было примерно 28 мужских билетов и 32 женских. Мы давали на четыре женских билета больше, чтобы у физтехов было больше шансов познакомиться с девушкой.
Ну и вторая памятная вещь — мне на 50 лет подарили фотографию, где я, студент Физтеха, стою у доски, а передо мной за партами сидят и внимательно слушают Нобелевские лауреаты Александр Прохоров, Николай Басов, Петр Капица, академики Евгений Велихов, Роальд Сагдеев, Альберт Галеев и Юрий Красников, который был в то время первым деканом нового факультета проблем физики и энергетики. Дело в том, что мы были первым выпуском этого нового факультета в 1978 году, а фотография была сделана на церемонии открытия ФПФЭ в 1977-м. (Факультет был организован в 1976 году, а торжественная церемония открытия прошла в феврале 1977-го.— «ЗН») Там я от имени студентов приветствую академиков. Но выглядело это так, что я стоял у доски, а академики и Нобелевские лауреаты сидели за партой и внимательно слушали.
«ЗН»: После окончания Физтеха вы работали много лет в филиале Института атомной энергии им. И. В. Курчатова в Троицке. Опубликовали более 30 научных работ. Почему вы выбрали именно это направление? Следите ли сейчас за этой областью?
ВС: Моя научная карьера была связана с филиалом Курчатовского института с исследованием по управляемому термоядерному синтезу, гидродинамике высокотемпературной плазмы. Но отмечу забавный случай. Буквально месяц назад пересмотрел наш старый фильм «Девять дней одного года» с прекрасными актерами и сюжетом. Впервые я его смотрел еще в школе, и тогда романтика научных поисков еще раз подтолкнула меня к решению поступать на Физтех. И только недавно я с удивлением обнаружил, что хотя действие фильма происходит на ускорителе в Дубне и мне всегда казалось, что его сюжет про физику элементарных частиц, пересмотрев, я понял, что рассказ то про самые первые работы в СССР по термоядерному управляемому синтезу, которым я и занимался всю свою научную деятельность, а прототипов некоторых героев фильма я знал лично.
Дело в том, что в середине 50-х годов были поставлены первые эксперименты по термоядерному синтезу, которые сразу дали очень большой выход нейтронов, и казалось, что задача управляемого синтеза будет решена буквально через 5–10 лет. С тех пор прошло 70 лет, а задача до сих пор не решена. И когда я начал этим заниматься в Троицке в 1975 году, одна из первых вещей, которую я узнал, что эксперименты 1956 года по нейтронному выходу были с ошибочной трактовкой. Это не была настоящая термоядерная реакция с длительным удержанием плазмы. Это были так называемые ускорительные нейтроны, которые возникали в результате развития плазменных неустойчивостей.
И, кстати, тогда вышла известная статья «Плазменные неустойчивости» Веденова, Велихова и Сагдеева, которая породила новое направление в физике плазмы. Роальд Зиннурович Сагдеев читал нам лекции по общей физике на первом курсе Физтеха. А с Евгением Павловичем Велиховым и с Александром Алексеевичем Веденовым, который тоже жил в Троицке, я был знаком многие годы. Кстати, на днях открыли памятную доску в Троицке в честь Велихова. В общем, мне повезло встретиться и с этими людьми, и заниматься наукой, которая сегодня также актуальна.
«ЗН»: То есть проблемы, которые вы решали в те годы в области гидродинамики плазмы, до сих пор актуальны?
ВС: Конечно, мне до сих пор иногда коллеги звонят и спрашивают про какие-то статьи, интересные материалы, уточняют какие-то детали. Для меня это важно. Буквально пару месяцев назад вдруг позвонил мне один из руководителей института и говорит, что есть новая тематика, связанная с созданием плазменных двигателей для космических полетов. При этом они используют результаты, которые мы описали в статье лет 35 назад. Важно, что это до сих пор востребовано. Это еще раз подтверждает то, что на Физтехе учат хорошо решать нерешенные задачи.
Всегда полезно пытаться решить задачу из первопринципов, потому что зачастую люди пользуются какими-то уже известными решениями и методами, не очень вдаваясь, почему это делается именно так. Особенно это полезно в бизнесе. В начале 2000-х годов я решил окончить курс реинжиниринга бизнес-процессов в рамках английской бизнес-школы.
Преподаватель стал читать нам курс с весьма интересного примера. Английская королева приехала на артиллерийские стрельбы. Стоит среди генералов, перед ней идет расчет: один наводит, второй заряжает, третий гильзы оттаскивает, четвертый стреляет. «А пятый что делает?» — спрашивает королева. Ей отвечают: «Наблюдает». «Что значит наблюдает?». Ей докладывают: «В уставе написано, что пятый наблюдает». «За чем наблюдает?» И генералы не смогли ответить. Королева уехала, а они полезли смотреть старый устав и оказалось, что пятый наблюдает, чтобы лошади не разбежались. Стоит ли говорить, что лошадей уже давно не было на стрельбище.
И в этом-то идея, что важно все пересмотреть из первопринципов. Если ты начинаешь решать какую-то задачу сегодня, скорее всего ты будешь решать ее не так, как это делали вчера, а другими, более эффективными методами.
Об Игре
«ЗН»: Вы играли в программе «Что? Где? Когда?», одной из самых популярных в СССР. Ее знали все советские зрители. Как вы попали в этот избранный клуб?
ВС: Я попал на игру еще студентом. Тогда ее съемками занималась молодежная редакция, в которой работали будущие мэтры телевидения Эдуард Сагалаев, Анатолий Лысенко, Александр Любимов… Причем уже в то время самого Владимира Ворошилова все называли дедом, а ему было лет 50. В этой же редакции работала Наташа Стеценко, мама нынешнего ведущего Бориса Крюка и впоследствии жена Ворошилова. Она позвонила на Физтех, попала на меня в комитете комсомола и говорит: «Нам нужны для новой передачи умные девочки». Я говорю: «А что вы на Физтех звоните? У нас на 15 умных мальчиков, есть только одна умная девочка, ну две». На это она сказала: «Ну пусть будет одна девочка, а остальные — кого приведешь». И вот я собрал пять кандидатов, среди которых была одна девочка Галина Наумова, которую, естественно, и взяли, а еще почему-то меня. История с поступлением на Физтех повторилась.
Но играть надо было втроем, пришлось снова искать. Мы дружили с Олегом Долговым, тоже физтех, он работал у Гинзбурга теоретиком и в своей дипломной работе снял ограничение по критической температуре сверхпроводимости. Олег был просто выдающийся эрудит. Мы с ним работали пионервожатыми в лагере, и он спорил со своими пионерами, что если они найдут такую столицу государства, которого он не знает, то он ведет их на пляж. А если он угадает, то он все равно их ведет на пляж, но они покупают ему кружку пива. А кружка пива стоила 26 копеек, а в отряде было 27 человек. В итоге они постоянно скидывались по копейке. Я говорю: «Долгов, ну ты же понимаешь, что в лагере есть библиотека, и в атласе они что-то да найдут, и ты будешь ходить все время бесплатно на пляж». На что Олег мне сказал: «Я знаю столицы всех государств мира, кроме островов Океании. Но там на каждом острове своя столица, и ни в одном советском атласе этого нет».
Я это запомнил и его позвал. Он сначала отказался, но я сказал: «Долгов, надо». Он говорит: «Ну ладно, если ты в девять утра придешь ко мне с двумя бутылками пива, я с тобой поеду». Стоит отметить, что в Троицке в то время не так просто было заранее купить целых две бутылки, пиво не всегда было в магазине. Но в результате Олег стал одним из выдающихся игроков, единственным обладателем Хрустальной улитки — приза, который он получил на первой и последней международной игре в Болгарии.
Так образовалась наша команда: я и Олег Долгов — с Физтеха, Леонид Владимирский и Саша Бялко — МИФИсты, Никита Шангин — архитектор и Александр Друзь — программист, но тогда он говорил — системотехник. Мы вместе играли до 1987 года, когда мы с Долговым просто ушли, потому что Ворошилов сделал другой формат передачи, где сидели 10 команд одновременно и старались раньше ответить. Затем этот формат стал программой «Брейн-ринг», а Ворошилов вернулся к старой игре. В итоге я снова вернулся в клуб примерно через 13 лет, когда был 2000 год, Ворошилову было 70, а передача шла уже 25 лет.
В то время бессменный ведущий уже устал от игры и сказал, что если знатоки проиграют, то он уйдет. Ворошилов попросил меня собрать команду 1980-х, и мы собрались той нашей командой в последний раз. В финале я был капитаном сборной клуба, мы выиграли и Ворошилов остался. Я считаю, что это была его лучшая передача. Вышла она в декабре, а 10 марта Ворошилова не стало, случился инфаркт. Его место занял Борис Крюк, который к тому времени уже несколько лет работал на программе. А я тогда остался в клубе по просьбе Наташи, жены Ворошилова, и играл еще 25 лет.
«ЗН»: А что, по вашему мнению, позволяет знатокам быть настолько эрудированными в столь разных тематиках?
ВС: Для меня это тоже загадка. Я таким не являюсь. Когда Ворошилов спросил Бялко, откуда он все это взял, то Бялко ему ответил: «Мне жена рассказывает. Она книжки читает». А был случай, когда Ворошилов попросил объяснить значение фразы «растекаться мыслью по древу». Был такой писатель Владимир Солоухин, который сделал целое исследование, чтобы выяснить происхождение этой фразы. И вдруг Долгов говорит: «Слушайте, а почему мыслью по древу? Верно мысью по древу». Мысь на древнерусском — это белка, а мы все видели, как белка обнимает дерево и буквально растекается. На что Ворошилов сказал: «Ну понятно, что проводилось целое исследование, чтобы выяснить происхождение фразы, но вы откуда это знаете?» На что Долгов ответил, что первый раз слышит про фразу «мыслью по древу» и все жизнь считал, что говорят «мысью по древу».
(На самом деле дискуссия о написании этого выражения в «Слове о полку Игореве» и его толковании началась еще в XIX веке и до сих пор не закрыта. Однако сейчас подавляющее большинство исследователей считают, что версия с закравшейся при переписывании текста ошибкой несостоятельна и в оригинале была именно «мысль».— «ЗН»)
В этом сила «старых» игроков — у них знания органичные, они же никогда не готовились заранее играть, как нынешнее поколение, которое уже ответило на 10 тысяч вопросов и изучило все базы. Знания были нужны не для игры — им всегда была интересна сама жизнь.
О карьере
«ЗН»: После продуктивной научной карьеры и яркой игры вы уехали в США, притом на работу учителем. Почему вы столь радикально изменили свою жизнь и что послужило поводом для возвращения в Россию?
ВС: Это простая история — программа школьных обменов, когда наши дети уезжали в Америку, американские приезжали к нам. В какой-то момент американцы предложили поменяться учителями и выяснилось, что не нашлось в Троицке учителя, который бы мог преподавать физику и математику на английском. И предложили мне. Я тоже не говорил по-английски: у нас на Физтехе язык всегда хорошо преподавали, но только на техническом уровне. Поэтому мы свободно читали научную литературу, а чтобы за столом поговорить, это была проблема. Тем не менее меня отправили в обычную калифорнийскую школу, и там у меня было 125 учеников разного уровня в возрасте от 14 до 18 лет. Я преподавал математику начиная от алгебры и кончая началами матанализа.
Для меня поначалу это был тяжелый эксперимент. Я же никогда в школе не преподавал, на Физтехе вел какие-то лабы, что-то читал, а здесь разные темы и разные возраста. Например, в десятом или девятом классе мне попадается теория множеств. Я прочитал учебник, выработал какую-то идеологию. Объясняю, вроде все поняли, на следующий день ничего не понимают. Я опять объясняю, опять не понимают. Уже жалобы пошли от родителей, мол приехал русский учитель, видимо плохо говорит по-английски, и наши дети не понимают, что он рассказывает. Я прихожу в учительскую, говорю: «Ребята, у меня не получается объяснить детям теорию множеств. Расскажите, как вы это объясняете?» Они говорят: «Никак. Пропускаем этот раздел, потому что в десятом классе ребенку это нельзя объяснить. Забудь, это невозможно».
«ЗН»: Разница культур давала о себе знать?
ВС: Конечно, даже в решении задач. У учителя есть решебник — задачник с решением, а у детей есть задачник, там нет решения, а только ответ. Но когда я объяснял что-то по математике, то никогда не пользовался решебником, а формулировал задачу на доске и решал. И вот была задача из серии, что самолет летел на север 2 часа, потом повернул на Денвер, а там еще куда-то. В общем, задача на тригонометрию, надо было посчитать синусы, косинусы и высчитать длину. Я решил задачу, написал и обвел ответ на доске. Девушка на первой партии поднимает руку и говорит: «У вас ответ неправильный, в учебнике другой». Я смотрю: действительно, и соображаю, что, как часто бывает в тригонометрии, ответов может быть два и оба правильные. Один плюс косинус и один минус косинус. Прихожу в учительскую: «Ребят, вот тут я прокололся, да, действительно два ответа, один потерял, но я не понимаю, почему мой неправильный». Они говорят: «А ты как вектора рисовал?» Я объяснил и получил ответ, что Денвер, не на севере, а на востоке и если рисовать вектор на восток, то сразу получается один ответ. Я говорю: «Ребята, я же не американскую географию преподаю, я преподаю математику». Они говорят: «Нет, ты должен знать, где находится Денвер».
То есть это был междисциплинарный и межкультурный опыт, и когда я уезжал, в школе мне подарили футболку с надписью Everyone loves Gorby, да, все любили Горбачева, и все расписались на этой футболке. Она до сих пор у меня. А моим ученикам уже около 50 лет.
«ЗН»: Чем вы занялись после возвращения?
ВС: Благодаря американскому опыту я пересмотрел свой взгляд на бизнес и довольно скоро занялся таким делом, которое мне и сейчас очень интересно. Тогда в масштабе нашего Троицка мы сделали первую широкополосную сеть доступа в интернет в стране. Сети уже там были, но широкополосные никому в то время были не нужны, для них просто не было еще контента: ни видео, ни аудио. А мы построили такую сеть на основе телевизионной, которую тогда тоже разработали. Это был первый мой бизнес, компания «Троицк-Телеком», которую пришлось продать, когда стал мэром, из-за ограничения для чиновников на владение бизнесом. Но она до сих пор существует, и я пользуюсь услугами этой компании. Думаю, я вряд ли был бы в бизнесе, если бы не мой опыт в Калифорнии.
«ЗН»: Но что вас подтолкнуло в дальнейшем уйти в политику?
ВС: Тогда я был занят успешным бизнесом и одновременно был депутатом — мне важно быть вовлеченным в общественную жизнь. Пока я преподавал в Америке, в Троицке избрали уникальный Совет народных депутатов, и первое, что совет сделал, это упразднил исполнительную власть и стал сам рулить городом. Это было самое успешное время в истории Троицка, потому что, в отличие от всех других муниципалитетов, они снизили налоги и упростили регистрацию новых компаний. В итоге в нашем городе зарегистрировано 6 тысяч компаний, от которых до сих пор значительно пополняется бюджет.
Но когда я пошел на выборы мэра, ситуация была уже не столь радужная. Застрелили предыдущего градоначальника, и в целом мне не нравилось, что там происходило. И я подумал, что сам могу попробовать что-то изменить, если стану мэром. И первое, что сделал после избрания, — попросил, чтобы Совет депутатов принял решение об ограничении на избрание мэра в два срока по четыре года.
«ЗН»: В итоге вы восемь лет были во главе наукограда Троицка, который при вас входил в тройку лучших городов Подмосковья. Какие инициативы, проекты на посту мэра считаете самыми важными?
ВС: Пожалуй, два проекта. В свое время мы начали застройку целого микрорайона для научных работников. Причем это поломало ситуацию в городе, ранее строить было нельзя. Наш город в лесу, любое вырубленное дерево вызывало дикие крики, потому что лес вырубался в интересах коммерческих застройщиков, а интересы жителей никак не учитывались. Из-за этого город, в общем, развиваться не мог. Мы решили острый дефицит жилья просто. Выделили 14 га леса только для жителей, которые должны были объединяться в кооперативы и строить себе жилье. Теперь это Солнечный, лучший микрорайон в городе, который обошелся жителям в два раза дешевле рынка.
Но самое главное даже не в этом. Дело в том, что большинство зеленых, которые кричали, что нельзя вырубить ни одного дерева, пошли и записались в эти кооперативы. И когда были публичные слушания, ни один противник вырубки леса просто не пришел. И мне важно даже не то, что это лучший микрорайон, а то, что с тех пор люди стали иначе относиться к таким проектам. Не то что вообще нельзя, а какие цели преследует этот проект, есть ли это в генплане? Похожая ситуация была и со строительством музыкальной школы. Были сильные протесты. Но у нас просто не было другого места для строительства, а школа была нужна.
Также я придумал церемонию присвоения звания «Человек года», которая теперь ежегодно проходит в День науки 8 февраля. Это наш научный Новый год с множеством мероприятий и приглашенных ученых. В этом году проходила уже 15-я церемония, и мне до сих пор очень интересно следить за карьерой этих людей. И здесь есть одна история, которую я люблю повторять. О том, что своеобразным показателем технологического уровня развития страны можно считать разрешение микросхем, которые страна может производить. Сейчас 3 нанометра производит только одна страна в мире, и это не Соединенные Штаты, это Тайвань, компания TSMC на оборудовании ASML. Россия пока пытается освоить 60 нанометров, такая задача сейчас стоит.
Но мало кто знает, что сам источник света, который обеспечивает разрешение 3 нанометра, придумал тоже физтех, мой бывший сосед по Троицку Константин Кошелев. Сейчас он работает в Нидерландах. То есть текущий мировой уровень технологии достигается тем, что придумал Костя — русский физик-исследователь — еще в 2000 году. Тогда ему, сотруднику Института спектроскопии РАН, пришла идея использовать олово в качестве источника ультрафиолетового излучения.
Об успехе
«ЗН»: Радикально меняя сферу деятельности, вам везде удавалось достичь значимых результатов. Вы стали Магистром игры, «Лучшим капитаном Клуба», рано защитили кандидатскую, даже в спорте были капитаном сборной по баскетболу. Что этому способствует?
ВС: В разных направлениях помогают разные качества, и не главное быть лидером. Была одна интересная статья, которую написала биолог — аспирантка МГУ, про исследования иерархии в сообществе крыс в зависимости от интеллекта. Оказывается есть стандартный тест, который позволяет ранжировать животных по интеллекту. Перед ними ставят стеночку с двумя окошками и начинают проталкивать еду в окошко либо справа налево, либо слева направо. Если животное видит еду в окошке и бежит прямо к нему, то не успевает. Чтобы успеть, нужно побежать туда, где еда появится позже. Число успешных попыток и определяет рейтинг животного. Девушка взяла 10 самцов крыс, отранжировала их по интеллекту и потом бросила в общую клетку с самками. Начинается грызня и устанавливается иерархия. Главный, второй, ниже, ниже, ниже. Главный живет в домике, а не просто в клетке, все самки его. Еда в первую очередь его.
Что выяснилось? Первый результат, который она получила, что самая умная крыса никогда не бывает первой. У нее был только один случай, когда самая умная крыса стала первой, но у той быстро начался стресс, она заболела и умерла. В 90% случаев самая умная крыса была второй. То есть ни за что не отвечает, все самки его, живет в приоритете и ест больше всех. Вывод: первое место в иерархии не связано с высоким интеллектом, в этом случае требуются совсем другие качества: агрессивность, активность, сила и так далее.
Так и в политике, бизнесе, во многих сферах. Я помню, когда Егор Гайдар был советником премьера и возглавлял «Выбор России» (фактически, правящая партия по тем временам), он приехал в Троицк, потому что они выдвинули нашего физика кандидатом в депутаты в Госдуму. Мы сидели, разговаривали и я его спросил, почему он никогда не был премьером, и рассказал при этом, что читал статью о том, что самый умный всегда второй. А он говорит: «Слушай, я тогда учился на экономфаке МГУ, и мы все эту статью читали, она была очень популярная».
Так что не во всех областях интеллект помогает. Но, что касается науки, мне кажется, самое главное, чтобы было интересно. Моя любимая фраза от академика Арцимовича, основателя советской науки о физике плазмы, что наука есть способ удовлетворения личного любопытства за государственный счет. Занятие наукой из серии: что, еще и деньги будут платить? И из своего опыта — это самое лучшее занятие. Природа никогда не обманывает, у вас абсолютно честный партнер. Чего вы сами добились, того и добились. Поэтому я считаю, что в науке главное — любопытство.
«ЗН»: И наш традиционный вопрос: что посоветуете молодым физтехам? Как выбрать свой путь?
ВС: Надо заниматься тем, что тебе интересно по жизни. Мне всегда было интересно с людьми, которые умеют что-то делать лучше, чем я. Когда вы общаетесь с людьми, которые лучше вас, вы всегда чему-нибудь научитесь. Есть, кстати, такая теория максимума некомпетентности. В двух словах, если у человека нет никаких препятствий к развитию карьеры, то кажется, что он будет расти бесконечно. Оказывается, что нет. Такой человек в какой-то момент сам понимает, что если он поднимается на уровень выше, то уже не справится, поэтому сам останавливается, достигнув максимума некомпетентности.
У этой теории есть забавное следствие для руководителей: если это первоклассный специалист, то он окружает себя и первоклассными помощниками. А человек второклассный окружает себя третьеклассными помощниками. Первоклассные не боятся конкурентов, им важно, чтобы дело делалось, поэтому нужны сильные компетентные в своем деле люди. А второклассному важно сохранить свое место, он окружает себя лояльными, а не компетентными подчиненными, даже во вред делу.
Поэтому мне всегда нравится работать в сильной команде. И хотя в той же команде игроков я не самый эрудированный человек (как, например, Саша Друзь), мне проще быть капитаном. В этом случае моя функция не генерировать версии, а выбирать те, которые мы будем учитывать. И в итоге отвечать за общий результат.
Поэтому я посоветую заниматься тем, что тебе интересно, и общаться с людьми, которые умнее, сильнее и лучше, чем ты: у них есть чему поучиться.
*Андрей Макаревич включен Минюстом РФ в реестр иностранных агентов.
