Во вторник, 6 октября, будут названы лауреаты Нобелевской премии-2026 по физике. Традиционно именно премия по физике считается самой весомой и престижной среди всех нобелевских научных дисциплин. Поскольку именно физика отвечает за понимание человеком фундаментальной картины окружающего мира. Какие открытия последних лет выглядят наиболее значимыми? Кто фаворит нобелевской гонки? Ответить на эти вопросы мы попросили Андрея Рогачева, директора Физтех-школы физики и исследований им. Ландау МФТИ, кандидата физико-математических наук.
Более совершенные OLED-дисплеи: 100 процентов эффективности вместо прежних 25
Любой прогноз Нобелевской премии сильно условный. Официальный список номинантов закрыт, а Citation Laureates от Clarivate (шорт-лист, который составляется на основе цитируемости научных работ) является скорее перечнем исследователей «нобелевского масштаба», чем ставкой на конкретный год, — поясняет Андрей Рогачев. — Поэтому интересно сопоставить его с прогнозом Physics World (авторитетный научный журнал — Ред.). Если опираться на аналитику, то наиболее сильными вариантами в 2026 году я считаю Тихая Адати, Стивена Форреста и Марка Томпсона за работы в области высокоэффективных органических светодиодов (OLED).
Речь идет о хорошо знакомых нам OLED-дисплеях, они работают в телевизорах, смартфонах и других гаджетах. Но работы ученых позволили создать более совершенные OLED-дисплеи. В обычных флуоресцентных OLED только порядка четверти энергии преобразуется в свет. Форрест и Томпсон показали, как с помощью фосфоресцентных материалов увеличить этот показатель почти до 100 процентов.
В свою очередь Адати предложил другой путь – термоактивированную замедленную флуоресценцию, этот метод также позволяет увеличить внутреннюю квантовую эффективность дисплея до максимума без использования дорогостоящих тяжелых металлов.
Это демонстрация того, как глубокое понимание квантовых процессов помогло не просто смириться с потерей энергии, которая казалась неизбежной, а превратило ее в полезный ресурс, объясняет наш эксперт. OLED — красивый путь от сложной теории в области квантовой физики до реальной технологии, которой люди пользуются каждый день. Поэтому эти работы сегодня выглядят наиболее обоснованной заявкой на Нобелевскую премию.
Вейвлеты — новый язык физики. Но Нобель бы эту награду не одобрил
Какой научный результат я сам считаю наиболее фундаментальным и достойным признания? Мой выбор по сравнению с прошлым годом не изменился – это Ингрид Добеши, Стефан Малла и Ив Мейер за развитие теории вейвлетов, — говорит Андрей Рогачев. — Кстати, Physics World в своем прогнозе 2026 года считает премию за это достижение особенно интригующей.
Вейвлеты (в переводе с английского — небольшая волна”) — это математические функции, их еще называют “математическим микроскопом”, они позволяют изучать структуру сигнала с разным уровнем детализации: не только «в целом», но и в мельчайших деталях.
Вейвлет-анализ помогает отделять устойчивую структуру от шума и обнаруживать особенности, скрытые в огромных массивах данных.
Сегодня этот аппарат работает в сжатии и восстановлении изображений, шумоподавлении в МРТ или ЭЭГ (электроэнцефалография — метод исследования электрической активности головного мозга), в астрономии и других областях. Для физиков вейвлеты – это универсальный язык, способ разговаривать с экспериментом, он позволяет увидеть то, что прежде оставалось невидимым.
Если OLED изменили устройства, которыми мы пользуемся, то вейвлеты изменили сам способ, которым наука видит и интерпретирует данные, — объясняет наш эксперт. — Мне очень нравится красота вейвлетов. Но это, скорее, математика (Нобель считал математику слишком абстрактной и не включил в число награждаемых дисциплин — Ред.), а значит Нобелевскому комитету надо будет ломать традицию.
Мультиферроики для новой электроники
Из других претендентов Андрей Рогачев выделяет:
- теоретические работы Николы Сполдин по мультиферроикам (эти материалы могут быть использованы для создания сверхбыстрой, компактной и энергоэффективной микроэлектроники — Ред.) ;
- эксперимент Сюэ Цикунь по наблюдению квантового аномального эффекта Холла (важен для создания электроники с ультранизким потреблением энергии — Ред.);
- бурное развитие твистроники (новый раздел современной наноэлектроники — Ред.) Здесь среди ключевых фигур – Ева Андреи, Аллан Макдональд, Пабло Харильо-Эрреро.
Однако технологический потенциал этих направлений еще предстоит раскрыть. В этом с коллегой согласен и Алексей Толстобров, научный сотрудник лаборатории искусственных квантовых систем МФТИ:
Главный практический интерес создания мультиферроиков в том, что это открывает путь к повышению энергоэффективности памяти, — считает Алексей Толстобров. — Но на сегодня технология является достаточно сырой – широкого применения в массовой электронике мультиферроики ещё не получили. Это снижает шансы Николы Сполдин. Что касается квантового аномального эффекта Холла, который экспериментально подтвердила группа Цикунь Сюэ, то в перспективе эти работы имеют большое практическое значение для электроники. Но в первых экспериментах наиболее чистый эффект наблюдался при экстремально низкой температуре 0.03 кельвина (близко к абсолютному нулю −273,15 °C — Ред.). Сейчас разработаны материалы, в которых этот эффект удалось пронаблюдать при температуре несколько кельвинов (это выше абсолютного нуля лишь на несколько градусов Цельсия — Ред.). Однако для практического применения необходимо, чтобы эффект сохранялся при значительно более высоких температурах.
Оригинал публикации читайте на WWW.KP.RU
