Когда поднимаешься в ректорат в Главном корпусе МФТИ, обязательно встречаешься взглядом с пятью портретами, висящими на стене холла. Это изображения Сергея Алексеевича Христиановича, Фёдора Ивановича Дубовицкого, Ивана Фёдоровича Петрова, Олега Михайловича Белоцерковского и Николая Васильевича Карлова.
Идея поместить на Физтехе портреты тех, кто вёл институт за собой в разные годы его истории (не все руководители Физтеха официально назывались ректорами) принадлежит действующему ректору МФТИ Николаю Кудрявцеву (статья написана и опубликована в журнале «За науку» в 2014 году. — Ред.).
Смотрящие с портретов люди стали знаковыми фигурами в истории Физтеха. Редакция журнала «За науку» попросила рассказать о них многолетнего начальника учебного отдела МФТИ, редактора-составителя книг по истории института «Я — физтех», «Физтех — взгляд в будущее» и «Физтеховский прорыв: угол атаки», а ныне — преподавателя курса русской языковой культуры Любовь Павловну Скороварову.
Сергей Алексеевич Христианович: проректор МГУ «по спецвопросам»
Академика АН СССР, учёного-механика Сергея Алексеевича Христиановича физтехи заслуженно считают своим первым ректором. В должности проректора МГУ он курировал, действительно, специальный вопрос — новый, очень закрытый, уникальный и остро необходимый для страны физико-технический факультет.
История создания МФТИ восходит ещё к началу XX века. Уже тогда ощущалась ущербность существующей университетской системы в контексте нужд быстро развивающейся высокотехнологичной промышленности. Классические университеты выпускали очень образованных людей, закладывали прочный фундамент, но работать на новой технике такие специалисты не могли — им приходилось проходить практику в течение нескольких лет, — а технические школы, наоборот, не давали нужной научной базы.
Идея создания учебного заведения нового типа, можно сказать, витала в воздухе. 4 декабря 1938 года на первой странице «Правды» была опубликована судьбоносная статья «Нужна высшая политехническая школа». В ней говорилось о необходимости подготовки инженеров-исследователей, учёных, соединяющих в себе совершенное знание техники с глубоким общим физико-математическим образованием. Статью подписали крупные учёные, руководители отраслей, среди которых были академики Лаврентьев, Мусхелишвили, Соболев, Христианович, а также профессор Панов. Петра Леонидовича Капицы не было среди подписавшихся, но эту идею он, воспитанник Иоффе, более десяти лет проходивший стажировку в Англии в лаборатории нобелевского лауреата Эрнеста Резерфорда, прекрасно понимал и впоследствии очень многое сделал для её практического воплощения в жизнь.
В беседе с проректором МФТИ Дмитрием Кузьмичевым в феврале 1984 года академик Сергей Алексеевич Христианович так говорил об этом: «Было видно, что новая техника вылезала из всех углов: строительство новых дорог, гидроэлектростанций, авиации, не говоря уже о вопросах физики в целом».
Правительство восприняло эту идею, но её оперативному воплощению помешала война. Зато в войну кадровый голод дал о себе знать ещё сильнее, а затем последовала фултоновская речь Уинстона Черчилля, ознаменовавшая начало «холодной войны». Страна критически нуждалась в современных научно-исследовательских и производственных кадрах высшего класса, и уже 25 ноября 1946 года постановлением Совета министров СССР был создан физико-технический факультет МГУ.
Приём на него вёлся сразу на два курса: на первый принимали выпускников школ, а на второй можно было перевестись из технических вузов (причём с любого старшего курса). Привилегий для медалистов не было: все были поставлены в равные условия. Студенчество узнало, что на факультете будет программа повышенной сложности, что преподавать будут крупнейшие учёные, и это сразу привлекло массу талантливой молодежи. Среди тех, кто быстро оценил преимущества и важность для страны нового факультета, были и его будущие ректоры, академик Олег Михайлович Белоцерковский, который пришёл на Физтех после третьего курса Бауманского института, и Николай Васильевич Карлов, поступивший после окончания школы на первый курс.
Приём проходил в два этапа: сначала сдавали экзамены повышенной трудности, а потом проходило собеседование, результаты которого играли, как и сейчас на Физтехе, большую роль. Его проводили сами ведущие учёные, лидеры промышленности, которым потом предстояло обучать студентов. 1 сентября 1947 года ФТФ МГУ начал свой первый учебный год. Деканом факультета стал Дмитрий Юрьевич Панов, его заместителем — Борис Осипович Солоноуц.
Необычный факультет был принят в штыки как руководством МГУ, так и чиновничьим аппаратом Министерства образования. Не было здания для занятий, открытие факультета задерживалось, но воля, организаторский талант, дипломатические способности и огромная работа Сергея Алексеевича Христиановича позволили преодолеть все трудности. Большую роль в судьбе Физтеха сыграл министр авиационной промышленности Хруничев, который выделил для нового факультета на станции Долгопрудная два корпуса — сегодняшние Аудиторный и Лабораторный.
Крупнейшие учёные работали на новом факультете: физику читали Капица и Ландау, математику — Никольский, Петровский и другие известные люди. Иностранный язык изучали в маленьких группах по пять человек, и преподавался он не два года, как в других вузах, а пять лет. Но самое главное заключалось в том, что после двух лет интенсивного университетского обучения студенты приходили в базовые НИИ и КБ: ЦАГИ, Институт физических проблем АН СССР, Лаборатория №2 (будущий Институт атомной энергии имени И.В. Курчатова), ФИАН, Институт химической физики, Математический институт и лаборатория №3 (ныне Институт экспериментальной и теоретической физики).
На базах обучение сочеталось с конкретной работой по программам этих организаций. Там студенты 3-4 курса работали не как лаборанты, а как научные сотрудники. Они вливались в коллектив и по окончании вуза уже были полноценными специалистами. Власти ощущали важность факультета: несмотря на сложную обстановку в стране, он имел большие привилегии — в частности, стипендия студентов была выше, чем средняя заработная плата по стране.
Молодёжь Физтеха была воодушевлена великой целью — интереснейшей и необходимой для страны работой. Все понимали, что им выпало счастье учиться на необыкновенном факультете, что их ждут светлое будущее, прекрасная работа, очень важная деятельность. Первые студенты физико-технического факультета вспоминают его дух как дух лицейства, дух братства. Факультет очень многое им дал: к началу XXI века 25 человек — четверть первого выпуска — стали членами РАН. Почти все стали директорами институтов, руководителями крупных отраслей. То есть факультет,
очевидно, выполнил свою миссию.
Но, несмотря на усилия Сергея Алексеевича Христиановича и всех преподавателей, у факультета начались проблемы. Петр Леонидович Капица ушёл с атомного проекта и попал в опалу. Под угрозой оказался и факультет — его любимое детище. Гром грянул летом 1951 года: факультет был закрыт без объяснения причин.
Фёдор Иванович Дубовицкий: запуск
Почему же закрыли факультет? Причин много, но главная — полное неприятие, тотальное отторжение системы Физтеха университетской и министерской бюрократией. И ректор Галкин, и деканы других факультетов говорили о том, что этот факультет переманивает лучших студентов, и это была, очевидно, элементарная человеческая зависть. Ибо студенты шли на этот факультет сами и были готовы к великой и трудной работе.
В стране в это время разгорелась кампания по борьбе с космополитизмом, и антисемитизм вышел на государственный уровень. Очевидно, сыграла определяющую роль и серьёзная настороженность по отношению к Капице, поссорившемуся с Берией, его опальное положение.
Но все эти трудности не меняли главного: руководители крупных институтов, учёные понимали необходимость нового типа обучения, благодаря которому за короткое время студент получает не только фундаментальное университетское образование, но и опыт работы на новейших установках. Эти руководители не опустили рук, они продолжали обращаться в правительство: в частности, к Жданову, ведавшему тогда оборонным отделом ЦК, и к самому Сталину.
Ректор МФТИ Иван Фёдорович Петров рассказывал о том, как лично ходил к Сталину с письмом, защищая факультет, а тот сказал: «Зачем же факультет? Давайте сделаем институт». В итоге 17 сентября 1951 года Сталин предписал Министерству высшего образования СССР организовать на базе физико-технического факультета МГУ на станции Долгопрудная Московский физико-технический институт с факультетами: радиотехническим, радиофизическим, аэромеханическим и физико-химическим, установив приём на первый курс в 200 человек.
В этом постановлении было прописано всё вплоть до того, сколько тонн донецкого угля и сколько дров выделяется институту. Несмотря на то, что страна тогда действительно переживала очень тяжёлые времена, люди понимали: чтобы СССР мог выжить, сохранить независимость и быть в числе ведущих держав, нужно развивать техническое направление. Прежде всего — авиацию и атомную промышленность.
Итак, постановление подписано, но кто же встанет во главе института? Сергей Алексеевич Христианович и Панов отошли от физтеховских дел и занялись другой работой. Впоследствии, кстати, Христианович сыграл вместе с Лаврентьевым и Соболевым большую роль в организации Сибирского отделения Академии наук и Новосибирского университета, который в системе Академгородка стал своеобразной копией Физтеха.
А в первые годы Физтеха огромную роль в его становлении сыграл замечательный человек — будущий член-корреспондент РАН, а в те годы — кандидат наук, заместитель Николая Николаевича Семёнова в Институте химической физики Фёдор Иванович Дубовицкий. Формально он никогда не был ректором. Он был заместителем декана физико-технического факультета МГУ по строительству корпуса для Физтеха. Но эта стройка не состоялась, и приказом министра Дубовицкий был назначен временно исполняющим обязанности директора Московского физико-технического института. Его заместителями стали Анатолий Николаевич Тулайков и Борис Осипович Солоноуц.
Конечно, Дубовицкий понимал, что он назначен временно на период поисков настоящего ректора. У него не было опыта работы в высшей школе, но зато он обладал огромным чувством ответственности. И ему предстояла труднейшая работа: найти места работы для студентов и подготовить к новому учебному году институт. И Фёдор Иванович с этой работой справился.
Дмитрий Александрович Кузьмичёв, проректор МФТИ во времена ректорства Олега Михайловича Белоцерковского, рассказывал, что именно Дубовицкий в сложный момент удержал его на Физтехе. Кузьмичёв поступил в МФТИ в первый приём в порядке исключения, когда ему было уже за 30 (правила Физтеха предполагали возрастное ограничение в 25 лет), но Кузьмичёв был фронтовиком, прослужил 8 лет: сначала 4 года действительной службы, а потом 4 года войны на подводной лодке в Балтийском море. После вечерней школы учиться в институте такого высокого уровня и с таким огромным объёмом сложного материала ему было трудно. Первый курс он успешно прошёл, а на втором его избрали секретарем комитета комсомола института, навалились новые обязанности. И перед зимней сессией он пришёл к Дубовицкому с заявлением об уходе, объяснив, что не справляется с учёбой.
На что получил ответ: «Дима, жаль, что я не твой отец. Был бы я твоим отцом, я бы тебя просто выпорол. А сейчас возьми свое заявление, иди и учись».
И даже когда Фёдор Иванович уже работал в Черноголовке на базовой кафедре МФТИ (кстати, именно эту кафедру окончил нынешний ректор МФТИ Николай Николаевич Кудрявцев), он активно участвовал в жизни Физтеха. На каждом ежегодном собрании профессорско-преподавательского состава он выступал и говорил о тех проблемах, которые предстоит решать Физтеху и его кафедрам. Свою работу в МФТИ он считал очень важной, институт очень любил и всё время держал его в поле зрения. Особенность этого человека — очень внимательное, доброе отношение к людям. Он проработал исполняющим обязанности директора МФТИ всего полтора года, но это были очень важные, ответственные и опасные годы, когда решалась судьба Физтеха: быть или не быть.
Иван Фёдорович Петров: ракета-носитель
Сразу было понятно, что Физтех — очень сложный вуз, постоянно находящийся под пристальным вниманием самых разных сил, поэтому ему нужно было покровительство на самом высоком уровне. Известно, что Мстислав Всеволодович Келдыш, Сергей Алексеевич Христианович и руководство оборонного отдела ЦК рекомендовали поставить во главе института генерал-лейтенанта авиации Ивана Фёдоровича Петрова, которого лично знал и которому доверял Сталин.
Иван Фёдорович имел огромный жизненный опыт. Ко времени назначения на Физтех это уже был немолодой человек, ему было 55 лет, за плечами у него был путь, характерный для многих людей нашей страны того поколения, поднявшихся к верхам руководства из самых низов. Он родился Ярославской губернии в многодетной крестьянской семье. В 16 лет Петров стал матросом на Волге, но его всегда влекла техника. Довольно скоро он освоил специальность матроса-механика, потом наступила Первая мировая война, и во время службы в Кронштадте Иван Фёдорович, как и многие молодые люди, увлёкся авиацией, окончил школу морских лётчиков. Именно в этом качестве он воевал на фронтах Гражданской войны. Затем Петров служил инструктором в школе высшего пилотажа в Каче в Севастополе, а в 1925 году поступил в Военно-воздушную академию, где познакомился с Туполевым, и эта связь и тесная дружба прошла через всю его жизнь.
Петров стал лётчиком-испытателем: он испытывал те самолёты, которые создавал Туполев и другие конструкторы. Как инженер-лётчик-испытатель он испытал 137 машин различных типов, обладая уникальным чувством самолёта, позволявшим определять недостатки конструкции. В 1940 году он был назначен директором ЦАГИ, но затем началась война. Огромную роль он сыграл в противовоздушной обороне Москвы, был заместителем Сталина по авиации. После войны Иван Фёдорович работал на оборонных заводах Урала и Зауралья… Вот такой человек пришёл на Физтех.
Опыта работы в высшей школе у него не было, но было огромное уважение к учёным. Он понимал, какая работа и какая ответственность ложится на его плечи: институт формировался как полноценный вуз, со своими общеинститутскими кафедрами, нужно было приглашать заведующих кафедрами, ставить учебный процесс, организовать доставку преподавателей из Москвы. Был построен гараж, Иван Фёдорович «пробил» Пестовский студенческий лагерь, до сих пор любимый физтехами, и сделал ещё очень многое для организации. Хозяйственные, учебные дела поглощали его с головой. Но это был особенный человек: менее всего он был бюрократом, он был очень открытым и мудрым.
Добрыми словами его вспоминают многие и многие люди. Академик Никита Николаевич Моисеев, который в войну воевал в эскадрилье «Нормандия-Неман», а потом блестяще работал на кафедре высшей математики Физтеха и организовал в вузе первый в нашей стране Факультет прикладной математики (в МГУ такой факультет появился на год позже), рассказывает в книге «Я — Физтех», что от визита на Лубянку по ложному доносу, написанному из зависти, его спас именно Петров. Иван Фёдорович поехал в КГБ, разобрался и доказал лживость доноса.
«Тем, что я жив, работаю, здравствую, я целиком обязан Ивану Фёдоровичу Петрову», — писал Моисеев.
Так Петров относился к людям, которых считал достойными, полезными для дела, так он боролся с человеческой некомпетентностью, завистью, бюрократизмом. И так неравнодушно, так по-человечески он участвовал во многих судьбах — он, человек, привыкший отвечать за жизни тысяч людей.
«Он был исключительно надёжным и человечным», — писал о Петрове президент РАН Владимир Фортов.
«Огромную помощь в сложных, запутанных вопросах, где требовался жизненный опыт, способность разобраться в ситуации, где требовалось терпение, упорство, мне оказывал Иван Фёдорович Петров, — пишет преемник Ивана Фёдоровича на посту ректора, академик Олег Михайлович Белоцерковский. — Иван Фёдорович — ракета-носитель, которая вывела Физтех на высокую орбиту».
Олег Михайлович Белоцерковский: талант учёного и темперамент борца
Иван Фёдорович Петров проработал на Физтехе 10 лет, и когда ему исполнилось 65 лет, подал заявление об уходе с поста ректора МФТИ. Ректором стал Олег Михайлович Белоцерковский (и он попросил Ивана Фёдоровича не уходить с Физтеха, оставив его проректором по общим вопросам, так эстафета передавалась от одного ректора к другому). До этого Олег Михайлович работал в МИАНе в отделе академика Дородницына. Очевидно, что на пост ректора МФТИ Белоцерковского рекомендовали Дородницын, Капица и Петров. Его кандидатура была одобрена руководителем оборонного отдела ЦК Сербиным. Эти люди были убеждены в том, что в институт нужно внести свежую волну, дать ему мощное развитие, и Олег Михайлович — очень подходящая для этого фигура.
Он пришёл на Физтех в качестве ректора совсем молодым человеком, ему было 37 лет (это был 1962 год). Но в свои 37 кандидат физико-математических наук Олег Михайлович Белоцерковский был уже всемирно известным учёным, благодаря открытию эффекта Дородницына-Белоцерковского. Олег Михайлович занимался задачей обтекания затупленного тела сверхзвуковым потоком газа. Тогда это было задачей века, и в попытках её решения соревновались все аэродинамики мира. Наиболее близко к решению подходили американские учёные, но Олег Михайлович их опередил и при защите кандидатской диссертации вошёл в число крупнейших аэродинамиков мира. Именно за эти работы ему была впоследствии присуждена премия имени Жуковского первой степени и золотая медаль за лучшую работу по теории авиации, а во время защиты его оппонент Сергей Алексеевич Христианович предложил сразу дать докторскую, но этого нельзя было сделать по процедурным причинам.
Началась эпоха Белоцерковского, золотой век Физтеха, и это был первый случай, когда в руководство института пришла команда физтехов. Проректорами института стали два очень достойных человека, фронтовики Михаил Васильевич Родин и Дмитрий Александрович Кузьмичёв.
Родин — человек необыкновенной работоспособности и упорства, прекрасно разбиравшийся в людях, — взял на себя всю внутреннюю структуру института. Кузьмичёв, бывший секретарь комитета комсомола и секретарь парткома института, стал проректором по учебной работе. На него легли вопросы организации учебного процесса и работы со студентами. Ректор и два проректора очень хорошо взаимно дополняли друг друга.
Белоцерковский проработал ректором Физтеха 25 лет, и именно при нём вуз вышел в ряд лучших учебных заведений мира и стал ведущим институтом страны.
На Физтех всеми силами пытался пробиться «золотой запас» страны, лучшие студенты, молодёжь, мечтавшая о науке. Физтех стал заветной целью тысяч молодых людей, и роль Олега Михайловича в этом трудно переоценить. Говорят, что он сделал «империю Физтеха», и это правда. Он был умом, душой и силой института: рядом с ним было ощущение работы генератора высокого напряжения, ощущение постоянной работы мысли, и эта энергия передавалась всему коллективу.
Олег Михайлович и его команда смогли сделать работу на Физтехе не просто работой, а служением великой идее. Так это воспринималось всеми — кто думал по-другому, просто уходил. Каждый человек работал на пределе: Олег Михайлович не терпел расхлябанности, недобросовестности, лжи, лукавства.
В центре внимания Олега Михайловича был учебный процесс, он вникал во все его детали и особенно глубоко занимался обучением на базовых кафедрах в научно-исследовательских институтах. Он не боялся привлекать в институт людей сильнее себя, выше себя рангом.
Прежде всего он пригласил Петра Леонидовича Капицу стать председателем Координационного совета МФТИ. И по сложнейшим вопросам он советовался с Петром Леонидовичем, что очень помогало в работе ректора. Конечно, Олег Михайлович не бросал и научную работу. Отзыв на его докторскую диссертацию писал сам Сергей Павлович Королёв.
Научное сотрудничество с Королёвым, Дородницыным и другими ведущими учёными позволяло Белоцерковскому привлекать для работы на Физтехе весь цвет отечественной науки. Математику физтехам читал профессор Кудрявцев, и кафедра высшей математики стала без преувеличения самой сильной кафедрой технических вузов. Кроме того, на ней работали профессора Никольский, Владимиров, Лидский, Федорюк и другие замечательные математики. На кафедре физики преподавали Рашба, Сагдеев, Сивухин и другие выдающиеся люди, а руководил ею более 25 лет Сергей Петрович Капица. На кафедре теоретической физики работал академик Беляев, на кафедре теоретической механики — академик Раушенбах.
С особым вниманием Олег Михайлович относился к открытию новых специальностей. Уже при руководстве Петрова было ясно, что институт состоялся, что в него идут лучшие абитуриенты, что выпускаются прекрасные специалисты, и это заметили руководители отраслей, НИИ, правительство. За время, пока Олег Михайлович был ректором, было открыто 74 (!) новых направления, базовые кафедры — от физики живых систем и проблем теоретической физики до механики полёта, прочности летальных аппаратов, теоретической кибернетики и энергетических проблем химической физики. Закрепление каждого базового института МФТИ проходило через специальное постановление ЦК КПСС и Совета министров.
Учебные планы: чему учить студентов, в каком объёме — всегда были в центре внимания ректора. И они утверждались не министерством, не спускались «сверху», а составлялись на Физтехе и утверждались ректором института и директором базового предприятия, где проходило обучение студента. Олег Михайлович, будучи блестящим учёным с большим кругозором, замечал важные, существенные, прорывные направления науки, когда они только зарождались, умел отследить их, организовать кафедру и направить туда физтехов. Таким образом, наши выпускники всегда оказывались на передовом крае науки. Если студент работал на базовой кафедре, он там обычно и оставался. Научная работа составляла более 700 часов, на 4 курсе это была половина учебного времени, на пятом — две трети, а шестой курс был целиком отдан научно-исследовательской работе и подготовке диплома.
Всё это развитие подстёгивалось и извне: страна пребывала в состязании с Западом. Сейчас, по прошествии лет, можно сказать, что в интеллектуальном плане наша страна соревнование с Западом выиграла, хотя и проиграла в плане технологическом. И победа эта была одержана, в том числе, силами физтехов во главе с Олегом Михайловичем.
Выпускников Физтеха без собеседования брали на работу зарубежные университеты и компании, наши тогдашний студент — Андрей Гейм — стал нобелевским лауреатом. И это не случайно. Огромная учебная нагрузка и строгий график работы сочетались на Физтехе с духом вольномыслия, без которого делать науку невозможно. Вуз воспитывал человека творческого и свободного. Это сочетание понимания государственных интересов и свободы было очень важным.
В годы ректорства Олега Михайловича были заложены те традиции, которые живы и сейчас и помогают новым ректорам в их работе. Среди них — ежегодное собрание профессорско-преподавательского состава в начале второго семестра, встреча преподавателей с первым курсом, посвящение в студенты, недели факультетов, музыкальная весна и т.д.
Физтехи как талантливые люди талантливы во всём. Среди студентов были и прекрасные поэты, и прекрасные музыканты. На студенческой весне студенты Физтеха выступили сильнее, чем студенты Московской консерватории, и ректор консерватории сказал тогда Белоцерковскому: «Мне бы таких студентов». Была организована комсомольская редакция газеты «За науку», и это она стала лучшей студенческой газетой страны, попадая даже на столы работников ЦК — такой она была интересной.
Дух состязательности витал в стенах Физтеха. Факультеты раз в два месяца выпускали стенгазеты на 10-12 листах ватмана, и там было столько юмора, столько парадоксов, такие прекрасные рисунки! Конечно, это проходило через партком, кое-что убиралось, но тем не менее материал был замечательным. При Олеге Михайловиче в 60-е годы выступала замечательная команда КВН, за которую все физтехи, включая руководство, болели едва ли не сильнее, чем за «Спартак».
Развивалась и инфраструктура Физтеха: Олег Михайлович добился для вуза, находящегося в Подмосковье, московского снабжения, при нём был построен бассейн и ряд корпусов. Физтех вышел за пределы Москвы и Подмосковья: было открыто Киевское отделение, приёмные комиссии Физтеха работали во Владивостоке, в Миассе, в других больших городах страны.
Однако в 1987 году на волне конфликта вокруг призыва в армию студентов академик Белоцерковский покинул пост ректора МФТИ.
Космонавт Александр Серебров, выпускник МФТИ, так вспоминал Олега Михайловича: «В группе людей, спускавшихся по лестнице Лабораторного корпуса, я обратил внимание на одного человека: безукоризненно, «с иголочки» одет, аккуратен, тёмно-синий костюм, вьющиеся коротко подстриженные волосы с безукоризненным пробором, — он сразу притягивал взгляд. Я тогда не знал, что это ректор Физтеха Олег Михайлович Белоцерковский, который станет моим научным руководителем и близким на всю жизнь человеком». Статья Сереброва об Олеге Михайловиче заканчивается таким словами: «Я до сих пор в полёте, я не могу и не хочу упасть, потому что Физтех дал мне мощный импульс, а вы, Олег Михайлович, определили для меня и не только для меня, но и для всех студентов Физтеха правильный угол атаки. Спасибо вам».
А преемник Олега Михайловича на посту ректора МФТИ, Николай Васильевич Карлов, так писал о нём: «Физтех в виде МФТИ был создан трудом, мыслью, волей, энергией Олега Михайловича Белоцерковского. Моя задача вторична — сохранить Физтех. Всё остальное — ничтожно».
Николай Васильевич Карлов: энциклопедист и эрудит
Проработав 25 лет на Физтехе, Олег Михайлович передал его в руки тоже физтеха — Николая Васильевича Карлова. Он также был студентом первого приёма физико-технического факультета МГУ, всю жизнь гордился этим и даже подписывал свои книги и статьи «студент Физтеха первого приёма».
Николай Васильевич стал первым избранным ректором Физтеха: выборы состоялись в конце июня 1987 года. После окончания Физтеха он почти всё время проработал в ФИАНе под руководством нобелевского лауреата Александра Михайловича Прохорова, а ректором МФТИ стал уже будучи член-корреспондентом РАН. Внешняя ситуация в стране и мире в этом время сильно изменилась. Если ректорство Олега Михайловича пришлось на период «холодной войны», то Николай Васильевич руководил Физтехом в сложное время перестройки. Жизнь во время кардинальных перемен в стране была очень трудной.
Помню, я встретила в коридоре МФТИ легендарного профессора Сергея Михайловича Никольского и спросила, как у него дела, а он ответил: «Да вот, иду, получил зарплату. Хватит на батон колбасы». Это были смутные времена, и, пожалуй, в самом тяжёлом положении по сравнению с другими вузами оказался Физтех. Был разрушен военно-промышленный комплекс, который был опорой Физтеха: более трети физтехов шли работать в ВПК. Многие видные учёные из академических институтов уехали за границу. Случалось, что студент приходил на базовую кафедру, а там никого уже не было.
Как сохранить Физтех, как не дать ему разрушиться, коммерциализироваться и утратить лучших студентов? Ведь при изменении системы финансирования, переходе на платную основу многие семьи просто не смогли бы оплачивать обучение, и появлялась угроза превращения МФТИ в «долгопрудненский политехнический институт».
Карлов попал в крайне сложную ситуацию. Но он был физтех, а быть физтехом — значит уметь решить и нерешаемую задачу. Он стал набирать себе «аварийную» команду — а он обладал прекрасной способностью видеть людей. Его соратниками стали Сергей Анатольевич Гуз и Юрий Георгиевич Красников, которые очень помогали ему и сыграли большую роль в жизни МФТИ.
Но не было уже тех сил «наверху» — не было оборонного отдела ЦК, не было больших государственных программ. И создавалось впечатление, что Физтех никому не нужен. Несколько раз Николай Васильевич организовывал собрания «большого Физтеха», обсуждал, советовался. Он был избран делегатом первого съезда народных депутатов и пытался завести нужные связи, которые помогли бы ему в спасении Физтеха.
Николай Васильевич ко всему подходил как аналитик. Он понимал, что переломное время, когда ломалась идеология, когда менялось всё, не может не затронуть такой взрывоопасный материал как студенты. И кафедры общественных наук, которые всегда были «инородным телом» на Физтехе, не могут удовлетворить запросы студентов, сформированные желанием понять, что происходит вокруг.
Став ректором, Карлов начал знакомиться с кафедрами МФТИ. Работа кафедр математики, физики и других профильных кафедр его полностью удовлетворила, и он, понимая важность фундаментального образования, сумел в учебных планах продлить изучение физики на один семестр: до него заключительный экзамен по физике сдавали в середине третьего курса, а теперь — в конце, в шестом семестре.
Однако кафедры общественных наук вызвали очень большую тревогу. Карлов так писал о том, как пришёл к идее усовершенствования гуманитарного образования в МФТИ: «Что я увидел на кафедрах общественных наук! На кафедре политэкономии выяснилось, что её заведующий профессионально занимается критикой буржуазных экономических теорий. Я прикинулся профаном и попросил объяснить мне, что имели ввиду мои американские коллеги-физики, когда убеждённо говорили, что капитализм в США спас экономист Кейнс. И профессор не смог мне объяснить суть кейнсианства! На кафедре истории КПСС никто не мог путно изложить историю взаимоотношений в треугольнике Зиновьев–Сталин–Троцкий. На кафедре научного коммунизма никто не решился объяснить диалектическую связь борьбы за мир с идеями мировой революции и пролетарского интернационализма. Только на кафедре философии моё поверхностное и весьма приблизительное знание соответствующей терминологии вкупе с физтеховским нахальством не сработали».
Таким образом, назрела необходимость кардинальных изменений. И то, что в обществе называлось «перестройкой», а в образовании — «гуманитаризацией», Николай Васильевич провёл в МФТИ. На Физтех во время первой избирательной кампании приезжал Ельцин, и ректор, воспользовавшись этим случаем, напрямую обратился к нему с письмом, в котором изложил идеи гуманитарной реформы естественнонаучного образования в стране во имя её будущего процветания «с целью формирования гуманистических и патриотических убеждений будущих инженеров и учёных».
«Эксперимент в этой области проходит в МФТИ. Образованы кафедры истории культуры и отечественной и общей истории. Однако эта деятельность встречает трудности как финансового, так и статусного плана. Институт просит вас поддержать наш эксперимент и выделить МФТИ 150 тыс. рублей в год на оплату труда привлекаемых специалистов и, самое главное, взять это направление учебно-методической работы естественнонаучного вуза, выполняющего уникальную функцию подготовки кадров высшей квалификации для фундаментальной науки и высоких технологий, под высокий патронат президента России. По моему глубокому убеждению, сочетание фундаментального естественнонаучного и гуманитарного образования позволить воспитать молодых людей, которые смогут искать, находить и решать самые острые проблемы возрождения России», — писал Карлов Ельцину.
«Я поддерживаю эту идею», — такова была резолюция Бориса Ельцина.
Так был создан межвузовский центр гуманитарного образования «Пётр Великий» — Николай Васильевич был его президентом, а я — директором. В 1994 году мы провели первую в истории нашей страны международную конференцию по истории России памяти академика Льва Владимировича Черепнина, издали несколько первоисточников по истории Руси. Каждый год мы получали гранты РФФИ и РГНФ, которые подостоинству оценивали деятельность центра. Тогда родилась и фундаментальная книга «Я – физтех», а также программа МФТИ «Просопография Физтеха» («просопон» — по-древнегречески «личность»). Мы успели выпустить две книги: о Никите Николаевиче Моисееве, первом декане ФУПМа, и об Александре Михайловиче Прохорове.
Николай Васильевич Карлов был прекрасным оратором и талантливым писателем, историком Физтеха, исследователем. Его беззаветную любовь к Физтеху выражают четыре строчки:
«Физтех означает думать творчески.
Физтех означает думать нестандартно.
Физтех означает свежую и открывающую новые возможности мысль.
Физтех означает вечное стремление к совершенству во всём».
В день сегодняшний
Ректоры Физтеха — очень разные люди, которые жили и работали в совершенно разные эпохи жизни страны (а судьба Физтеха неразрывно связана с судьбой Советского Союза, а потом и Российской Федерации), но их объединяют важные качества: понимание государственной значимости своего дела, преданность Физтеху и беззаветная работа на его благо. То, что наш вуз сохранился, сохранился его дух — дух братства, высокого призвания, гордости за причастность к великому делу, — это заслуга его ректоров.
Фото предоставлены Музеем МФТИ
