В январе 2015 года мы отметили 100 лет со дня рождения физика-механика, академика АН СССР и РАН, одного из основоположника советской космонавтики, лауреата Ленинской премии 1960 года, известного теоретика живописи, и многолетнего профессора МФТИ Бориса Раушенбаха.

Удивительный ученый, механик и преподаватель Борис Раушенбах, родившийся в Петрограде, был одним из величайших деятелей передовой науки СССР и России. О себе он говорил, что он человек счастливый, так как всегда занимался тем, что ему было интересно.
«Февральскую революцию помню – я был уже взрослый, мне было два года. Шли демонстрации, нашу квартиру обстреливали. Воспоминание о революции – испуганная мать, которая прячет меня от пуль», — такие заметки можно найти в автобиографии Бориса Викторовича.
С 8 лет маленький Борис вбил себе в голову, что будет иметь дело с летающими объектами – все что летает, будет ему интересно. Он рано окончил школу, поступив сразу во второй класс. Но возраст выпускника был недостаточным для поступления в вуз – пришлось пропустить год, который он проработал на авиационном заводе.
Став студентом, Борис занялся различными летательными аппаратами. С одним из товарищей он стал проектировать, строить и испытывать что-то вроде бесхвостых самолетов и даже участвовал в планерных состязаниях. Именно там, в Коктебеле, познакомился Борис Раушенбах с Сергеем Павловичем Королёвым, не предполагая, что в будущем им ещё предстоит работать.
В 1937 году будущему легендарному советскому конструктору (впрочем, легендарным Королев стал уже после смерти) нужен был специалист по исследованию устойчивости полета – таких почти не было ни в стране, ни в мире. А у Раушенбаха уже на тот момент были опубликованы две небольшие работы по этой теме (Владимир Пышнов в своих учебниках для авиационных институтов сослался на работу студента Раушенбаха). Борис Викторович приступил к работе в РНИИ (Ракетный научно-исследовательский институт) в отделе Королёва, который занимался тогда крылатыми ракетами.
В 1938 году Королёва репрессировали и исследования были свёрнуты. На некоторое время. Борис Раушенбах занялся теорией горения в воздушно-реактивных двигателях. Работа была закончена уже во время войны в очень тяжелых условиях – но он просто не мог оставить дело не законченным.
Война заставила Раушенбаха пройти через особые испытания. Как немец, Борис Викторович был мобилизован в 1942 году в трудовой лагерь в Нижнем Тагиле. Там, за Уралом, в ужасных условиях собрался кружок интеллигенции русских немцев, которые в шутку называли себя «Академия наук кирпичного завода». Встречались вечерами и читали друг другу лекции — кто по физике, а кто и по французской литературе. Всеми силами пытались скрасить тяжелые и голодные годы. От общих работ в лагере Бориса Раушенбаха спас генерал и авиаконструктор Виктор Федорович Болховитинов, для которого учёный решал различные теоретические задания, выполнял исследования и писал отчеты для НКВД.
Новый руководитель РНИИ Мстислав Всеволодович Келдыш добился возвращения Раушенбаха из Нижнего Тагила, и в 1948 Борис Викторович вернулся в Москву, где продолжал работать у известного советского математика. Наконец-то «пошли» степени: в 1949 году Раушенбах стал кандидатом наук, что в советское время уже многое значило Тема оставалась той же – горение в прямотоке, акустические колебания в реактивных двигателях.
Ещё одна причина, по которой нашему герою всё же удалось вернуться к нормальной работе, связана с одной забавной историей. НКВД приняло решение сослать Раушенбаха в секретное конструкторское бюро в засекреченном городе Щербаков. КБ было настолько секретным, что местное управление в Нижнем Тагиле даже не имело понятие о его месторасположении. Вот так из-за бумажных нестыковок между НКВД и КГБ, Борису Викторовичу удалось вернуться в РНИИ.
Вновь началась работа с Королёвым. Борис Раушенбах занимался тем, чем не занимался никто: ориентацией космических аппаратов и их движению в мире, лишённом тяжести. Опыта в этом деле, естественно, не было ни у кого. Управление – главное в полете космического аппарата, и больше никто в мире не мог в те времена сделать такую работу.
В 1960 году он получил Ленинскую премию за уникальную работу по фотографированию обратной стороны Луны космическим аппаратом «Луна-3», что случилось годом ранее. Интересно, что поначалу в этот проект мало кто верил.
Сам Борис Викторович признался в одном из своих последних интервью: «В 1957 г. начались переговоры с Главным конструктором, и я вынужден был нещадно блефовать, очевидно, во многом напоминая известный литературный персонаж — Остапа Бендера. Но цель оправдывала средства — безумно хотелось увидеть эту техническую систему во плоти.»
Конечно, этот проект стал во многом возможным благодаря неоспоримому авторитету Мстислава Келдыша, который всячески поддерживал эту, казалось бы, невероятную идею. Как бы то ни было, первоначальный блеф, соединенный со страстным желанием и неиссякаемым энтузиазмом, увенчался победой — АМС «Луна-3» стартовала 4 октября 1959 года, в течение 40 мин фотографировала обратную сторону Луны и благополучно передала ее изображение на Землю с помощью телевизионного устройства. А дальше – дальше. Раушенбах разработал системы ориентации и коорекции станций «Зонд» (тоже летала к Луне), «Марс», «Венера». Спутники связи «Молния» полетели благодаря ему. Конечно же, не остался без его участия и первый полет человека в космос.
И какой же хороший ученый и инженер без преподавания! К работе с молодёжью его тоже привлёк Келдыш. Так совпало, что почти к его возвращению из ссылки в Долгопрудном открыли новый факультет МГУ – ФТФ. Это было достойное место для талантливого ученого. Сразу по возвращении, с 1948 года, он начинает читать лекции, а с 1954 года организует кафедру «Управление движением летательных аппаратов» — уже в МФТИ, на факультете «Аэрокосмические исследования». Там он читал курсы по теории устойчивости и управлению специальными объектами, одновременно занимаясь освоением космоса (напомним, кафедра была открыта за три года до полета первого спутника). В 1978 г. он перешел на должность заведующего кафедрой теоретической механики, которой руководил более 20 лет.
Продолжая работать в области ракетной техники, Раушенбах начал изучать теорию перспективы в изобразительном искусстве. Например, разрабатывая системы ручного управления полетом КК «Союз» и ОС «Салют», учёный столкнулся с проблемой отображения пространственной картины на плоском экране пульта управления. Не обнаружив точного решения этой задачи, он пришел к выводу, что и в изобразительном искусстве нет «правильного» представления пространства на плоском холсте. По этой тематике Борис Викторович написал несколько книг. Работы Раушенбаха по обратной перспективе в древнерусском искусстве до сих пор имеют вес в профессиональной среде.
Так что Раушенбах для каждого был кем-то особенным. Соратником Королева, преподавателем и завкафедрой в МФТИ, открывателем тайн Андрея Рублева. А для большинства он так и остался человеком, сумевшим показать нам обратную сторону Луны.
Автор: Екатерина Жданова, корреспондент «За науку», №3 (1942) 2015
